Москва Тель-Авив логотип

Подвиги свободы



27 января 1945 года в три часа после полудня с боем, неся потери личного состава, бойцы Красной Армии освободили один из наиболее чудовищных комбинатов уничтожения людей и унижения человеческого достоинства. В этот день спала пелена террора и ужаса в отношении узников комплекса немецких концлагерей и лагерей смерти, именуемого Освенцимом. Советские солдаты совершили подвиг, который даровал 2819 человекам, преимущественно евреям, одну из незыблемых ценностей жизни — личную свободу. Это событие разделило историю нашего народа на периоды до Шоа и после. Еврейские семьи из Восточной Европы, в которых никто из родственников не пострадал в Катастрофе, считаются исключением. Моя семья таким исключением не стала. И мы помним. У нашего народа сильная историческая память. Спустя 70 лет мы по-прежнему плачем, думая о Катастрофе. Но у нас есть повод и улыбаться. Потому что наши бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки явили нам подвиг человеческого достоинства. Подавляющее число узников концлагерей освобождены не были. Они умерли под ударами и от пуль надсмотрщиков, от болезней и усталости, в газовых камерах. Но передали нам примеры дерзкой смелости, человечности и заботы о близких. Этими примерами они показали, что, если еврея посадить в камеру, лишить прав, обязать к тяжкому физическому труду, у него остается то, что невозможно отобрать, — чувство свободы внутренней. Безусловное и несокрушимое. Мы напоминаем три истории узников лагерей смерти. Они жили в разном культурном контексте, руководствовались различными ценностями, строили свое счастье. В один день были вырваны из своего жизненного уклада и насильно помещены в места резервации с целью истребления. Но они проявили мужество и стойкость. Не позволили себя сломить. Не зная друг друга. Каждый по-своему. Ярко. Самоотверженно. Жертвуя своими жизнями. Каждая такая история — нерукотворный памятник человеческому достоинству.

Эрш Хенрик Гольдшмит

18 марта на небольшой площадке перед Центральной детской библиотекой города Копейска собралась группа людей. В толпе виднеются взрослые мужчины чиновничьего вида, женщины интеллигентной внешности деятелей культуры, горожане в пальто и куртках. Люди обступили детей в разноцветных пуховичках, которые старательно возятся с цветной бумажной конструкцией. Все собравшиеся замолчали в ожидании. Слышен только негромкий плач грудного ребенка и тихий голос матери, которая его успокаивает. Мгновение — и над головами в небо взмывает воздушный змей. Он поднимается высоко, подхваченный челябинским ветром. Ребенок держит в руках веревку, с помощью которой управляет змеем. Собравшиеся подняли головы. Повисает атмосфера торжественности и печали. Это событие повторяется 23 марта в городах Польши и Белоруссии. Тоже собираются люди. И тоже дети отпускают в небо красивого воздушного змея. Эти события глубоко символичны. Они проводятся в память о человеке, который стал известен миру своей заботой и любовью к детям. Человеке, который всю сознательную жизнь учил детей жить в соответствии с принципами доброты и заботы. И когда настал момент, он решил научить их, как достойно уйти из жизни. Имя человека — Эрш Хенрик Гольдшмит. Но широкой общественности он известен под псевдонимом Януш Корчак. Звучание его имени и фамилии навсегда стало символом истинного мужества, величина которого не умещается в сознании одного человека.

Его мужество даровало смелость маленьким детям принять несправедливую и безысходную участь быть замученными в лагере смерти. Один из многих памятников, посвященных Корчаку, находится в Яд ва-Шем в Иерусалиме. Этот памятник в камне передает величие и трагичность жизненного пути Корчака. Человек с глубокой печалью в глазах своими крупными ладонями обнимает группу прильнувших к нему детей. Существует утверждение, что сложности, дарованные человеку в жизни, пропорциональны его способностям. В таком случае жизненный путь Корчака характеризует его как одного из наиболее способных людей в истории XX века. В 1911 году Корчак оставляет профессию врача, чтобы посвятить себя делу жизни — учреждает детский приют в доме 92 на Крахмальной улице в Варшаве. Учреждение предназначено для еврейских детей и называется просто «Дом сирот». В 1929 году после оккупации Польши фашистами «Дом сирот» оказывается на территории еврейского гетто и продолжает функционировать. На тот момент Корчак — уже детский педагог с мировым именем, автор книги «Как любить ребенка». Ценой больших усилий Корчак обеспечивает приют продуктами питания и медикаментами. Весной 1942 года Корчак проводит тайную церемонию на еврейском кладбище: держа Пятикнижие в руках, берет с детей клятву быть хорошими евреями и честными людьми. Эти маленькие люди исполнили свою клятву до последней минуты своей жизни.

Через две недели Корчак и все воспитанники детского дома были замучены газом в специальной герметичной камере. День, когда вступил в силу приказ об отправке воспитанников «Дома сирот» в Треблинку, вошел в историю. События того дня были описаны очевидцами. Януш Корчак и его соратница Стефания Вильчинская вывели детей из «Дома сирот» и выстроились стройной колонной. Впереди шел сам Корчак, держа за руки двух детей. За ним рядами по четверо шли его воспитанники. На их глазах не было слез. Над их головами развевалось зеленое знамя короля Матиуша. Они бодро шли по направлению к привокзальной площади, откуда в лагерь смерти уходили товарные вагоны с людьми. «Нет, этого зрелища я никогда не забуду, — рассказывал Эммануэль Рингельблюм, польский историк и педагог, который позже был расстрелян немецкими солдатами. — Даже вспомогательная полиция встала смирно и отдала честь. Когда немцы увидели Корчака, они спросили: “Кто этот человек?” Я не мог больше выдержать — слезы хлынули из моих глаз, и я закрыл лицо руками». В последнюю минуту перед отправкой состава Корчака окликнул переводчик: «Пан Корчак! Доктор! Вам разрешено остаться. Господин офицер разрешил!» «А дети?» — спросил доктор. «Нет, дети должны ехать...» — ответил перевод чик. «Нет! — в сердцах воскликнул Корчак. — Передайте вашему офицеру, что дети прежде всего!» Корчак закрыл за собой двери вагона. На месте их гибели в Треблинке стоит большой камень. На нем надпись: «Януш Корчак и дети».


Виктор Франкл

На аудиторию он производил обескураживающее впечатление. Активный, подвижный молодой ученый, его харизма и увлеченность своим делом приковывали внимание слушателей. Он попеременно эмоционально говорил со студентами, закладывая пласты передовых знаний в области психологии, потом резко отворачивался к доске и стремительно чертил схемы, иллюстрирующие его тезисы. Тем утром была самая обычная лекция. Он отдавался процессу. Присутствующие студенты получали удовольствие от его знаний и стиля. Сам он получал несравнимо большее удовольствие от преподавания. Примерно через 15 минут после начала лекции дверь аудитории открывается. Входит отряд гестапо: черные угловатые фуражки с орлами на кокардах, строгие кители, притянутые офицерскими ремнями. Он понимает, что ошибки быть не может. Эти люди могли прийти только за одним человеком в этой аудитории. Потому что в этой аудитории только один еврей. Хоть все остальные и слушают его, ловя каждое слово.

Имя этого человека — Виктор Франкл. Гестаповцы заходят в аудиторию по одному, но останавливаются возле дверей. Они не спешат его арестовывать. Постояв возле двери, они рассаживаются за свободные кресла и слушают лекцию до конца. Закончив изложение последнего тезиса и начертив на доске последнюю схему, Виктор Франкл благодарит студентов и сам идет по направлению к гестаповцам. В этот день он был арестован и направлен концлагерь Терези - енштадт. Этим же днем в конц лагерь были этапированы его мать, отец и молодая супруга. На момент начала преследования евреев в Австрии Вик - тор Франкл приобрел мировую известность. Он занимался сложными случаями психологической подавленности. Работал с людьми, склонными к депрессии и суициду. Через терапию он спас жизни многих австрийских подданных. Возглавлял крупные центры психологической помощи. Его методика казалась таинственной и даже волшебной — когда он работал с людьми, у них появлялась надежда в жизни, и они уходили от мыслей о самоубийстве.

После присоединения Австрии к фашистской Германии он попадает в опалу, как и многие австрийцы еврейского происхождения. Посол США в Австрии в конце 1941 года находит способ депортировать его за пределы фашистского строя. Но есть жесткое условие — уехать может только он один, семья должна остаться в Австрии. Перед Франклом стоит сложный выбор. Принять решение ему помогает его еврейское самосознание. Однажды, вернувшись домой, он видит на столе отца небольшой кусок мрамора. Отец рассказывает, что этот кусочек камня он взял из груды развалин одной из венских синагог, оскверненных в Хрустальную ночь. На нем начертана начальная буква одной из десяти заповедей — «хаф». Франкл знал, что только одна заповедь начинается на эту букву: «По - читай отца своего и мать свою, чтобы продлились дни твои на земле». После этого Франкл отказывается от визы и остается в Австрии. После ареста он окончательно теряет свое общественное положение в Австрии. С этого момента Франкл больше не востребованный талантливый молодой ученый. Он — заключенный №119104. Много лет спустя Франкл писал: «В нашу жизнь приходит радость, когда у нас есть чем заняться, есть кого любить и есть на что надеяться». Эта жизненная философия помогла ему пройти через тяжелейшие испытания. За год до ареста он вступает в брак с 21-летней медсестрой Тилли Гроссер.

Тилли — еврейская красавица: огромные глаза, упрямая линия скул, непослушные локоны вьющихся волос. Они проводят много времени вместе и счастливы. По горькой иронии они заключают брак 17 декабря, это происходит за день до запрета заключать браки между евреями. Прибыв в лагерь, Франкл организовывает подпольную врачебную деятельность. Он помогает заключенным пережить лишения и ужасы насильственного обращения. Помогает видеть прекрасное даже в условиях лагеря смерти. Сам он подробно описывает свое желание закончить тот ужас, который окружал его в лагере смерти. Побежать в сторону ограждений, имитировав побег, и получить пулю. Но что-то сдерживает его. Он подробно описывает свою любовь с разлученной супругой, надежды на освобождение родителей, общение и поддержку заключенных. Он пишет: «И снова ты часами долбишь землю, и снова подходит конвоир, чтобы немного поиздеваться над тобой, и снова ты начинаешь свой диалог с любимой. И все больше ощущаешь ее присутствие, все явственнее чувствуешь: она рядом. И кажется, что можно к ней прикоснуться, что стоит протянуть руку — и ее рука протянется тебе навстречу. Вот — что это? Какая-то птичка беззвучно пролетела мимо, села на кучу выкопанной тобою земли и пристально, спокойно рассматривает тебя». Все время в лагере он посвящает заключенным. Объединившись с другими пленными психиатрами и социальными работниками со всей Центральной Европы, он оказывал заключенным специализированную помощь. Задача службы состояла в преодолении первоначального шока и оказании поддержки на начальном этапе пребывания.

Франкл оказывается в одном лагере с отцом. Отец пережил истощение и две пневмонии, которые закончились отеком легких. Рискуя жизнью, Франкл приносит отцу морфий и вводит смертельную дозу.
Спустя годы он описал последний диалог с отцом: — Отец, тебе больно? — Нет. — Хочешь что-нибудь? — Нет. — Хочешь что-нибудь сказать мне? — Нет.
Виктор поцеловал отца и попрощался с ним. «Я сделал то, что должен был сделать: остался с отцом в Вене, был с ним в его умирании и избавил от ненужных мук смерти», — рассказывал Франкл. Франкл проводит в концентрационных лагерях три года семь месяцев и два дня — 27 апреля он оказывается в числе освобожденных узников лагеря Тюркхайм. Вернувшись домой, он узнает, что его маму в середине октября отправили в Освенцим, 23 октября она погибла в газовой камере. А его супруга Тилли не дожила несколько дней до освобождения лагеря Тюркхайм, причина ее смерти остается неизвестной. Из всей своей семьи только Виктор Франкл вышел за ворота лагеря смерти свободным человеком. Виктор Франкл прожил долгую жизнь — он умер в возрасте 92 лет в Вене, будучи всемирно известным и признанным в профессиональных кругах психоаналитиком.

Цыля Цыбульская

Зеркала, чтобы посмотреть на себя со стороны, рядом не было. Он поспешно надевал на себя форму с нацистской символикой. Черные высокие сапоги, серо-синие брюки и китель такого же цвета. На воротничке была нашивка с двумя молниями — символика SS. Застегнув пять пуговиц, он оставил воротник свободным. Так было принято у эсесовцев. Облачившись в форму, он почувствовал, что полностью вспотел. Струи пота бежали по спине, ладони моментально становились влажными. «Надо успокоиться, — повторял он себе. — Ты себя выдашь». Натянув высокие черные сапоги, он сел на дощатую лавку, закрыл глаза и начал считать: до десяти и обратно. Постепенно он успокаивался. Ритм сердца приходил в норму.

Открыв глаза, он увидел привычную картину — скудное обустройство прачечной концлагеря Освенцим. Оставалось самое ответственное. Документы. Он взял в руку пропуск. На месте фамилии значилось: «Роттенфюрер Гельмут Штелер». С помощью ластика и карандаша он начал править фамилию на Штайнер. Скоро все было готово. Выглядит ли пропуск убедительно, оценить ему было сложно. Но после уже пройденного долгого пути он осознавал, что есть только один путь — двигаться дальше. Надев кепи с орлом и черепом, он вышел из барака. Настоящее имя этого человека не Штайнер. Его звали Ежи Билецки. До этого дня он провел в Освенциме четыре года. Этот опыт полностью перевернул его жизнь. Исключительность истории Билецки в том, что в концлагере он встретил не только тяготы и страдания — он встретил любовь. В сентябре 1943 года Билецки был направлен на зерновой склад. Во время инструктажа в помещение вошла группа девушек. «Мне показалось, что одна из них, симпатичная черноволосая девушка, подмигнула мне», — позже вспоминал он. Девушку звали Цыля Цыбульская, или просто заключенный №29558, красивая 22-летняя девушка.

С того дня они работали вместе, познакомились и начали дружить. Дружба переросла в любовь. Вопреки тяготам условий, отношению надсмотрщиков, ежедневному запаху отчаяния и смерти. Вопреки здравому смыслу, в конечном счете. Они встречались тайно, рискуя собственными жизнями. Они рассказывали друг другу о своей жизни до концлагеря, делились воспоминаниями. «Каждая эта встреча была по-настоящему важным событием для нас обоих», — рассказывала Цыбульская в своих мемуарах об Освенциме. Вся семья Цыбульской этапирована в Освенцим- Биркенау в 1942 году. Ее пожилые родители были сразу отправлены в газовые камеры. Она и брат направлены на работы. Через несколько месяцев брат был убит пулей надсмотрщика при невыясненных обстоятельствах. Цыбульская осталась единственной живой в семье. Накануне того дня Билецки собрал необходимые вещи: немного продуктов, бритву, а также свитер и туфли для Цыбульской. Когда они встретились, он посвятил ее в свой дерзкий план: «Завтра придет человек из SS, чтобы отвести тебя на допрос. Этим человеком буду я». Билецки вышел из прачечной в фашистской форме. Он пересек площадь между зданиями на негнущихся ногах и направился в барак, где работала Цыбульская. Там он потребовал от немецкого офицера выпустить женщину. Они вышли из барака и пошли по длинной дорожке к одному из боковых выходов, где на посту стоял сонный немецкий часовой, беспрепятственно позволивший им пройти.

Билецки не мог поверить в удачность своего плана. «Я чувствовал боль в позвоночнике в том месте, где ожидал получить пулю», — вспоминал он. Когда он оглянулся, часовой спокойно сидел в будке. Они дошли до дороги, а затем свернули в поля и спрятались в густом кустарнике до темноты. «Идти через поля и лес было очень утомительно, особенно для меня, не привыкшей к такой быстрой ходьбе, — пишет Цыбульская. — Поскольку мы держались в стороне от населенных пунктов, нам пришлось переходить через ручьи. Если вода стояла высоко... Юрек переносил меня на другую сторону». Чтобы уберечься от нацистских патрулей, они приняли решение разделиться. Билецки спрятал Цыбульскую на старой ферме и направился в Краков, чтобы затеряться там. Последнюю ночь перед расставанием пара провела вместе в саду под грушевым деревом. Они разговаривали и строили планы на встречу сразу же после войны.

В январе 1945 года советская армия освободила Краков. Билецки направился к своей возлюбленной. Он прошел 40 километров по заснеженным дорогам к той ферме. И опоздал всего на четыре дня. Цыбульская была освобождена тремя неделями раньше. Прождав еще две с половиной недели, она решила, что ее возлюбленный либо мертв, либо забыл о ней. Она села на поезд в Варшаву, рассчитывая добраться до США, где жил ее дядя. В поезде она встретила Давида Захаровица, еврея, с которым их отношения завершились женитьбой. Они перебрались в Штаты и при помощи дяди Цыбульской открыли ювелирное дело.

В следующий раз Цыбульская и Билецки встретились уже в 1983 году в краковском аэропорту. Билецки преподнес ей 39 красных роз — столько лет они не виделись. Они продолжали общаться еще какое- то время, но уже никогда не были вместе. Совместно они написали книгу «Кто спасет одну жизнь...», через которую мировая общественность узнала подробности бесчеловечного содержания миллионов заключенных в Освенциме и историю их любви.

Комментарии (0)


Для возможности комментирования войдите в систему или зарегистрируйтесь


Самое популярное