Москва Тель-Авив логотип

Стиль и символ



Кино — сложная история. Если в части изобразительного искусства можно довериться мнениям критиков, которые готовы восхищаться «акулой в формалине», превращая артефакты в произведения искусства только своим мнением, то с кино, которое является массовым искусством по определению, все сложнее

Фильм может быть обласкан мнением критиков, но не найти отклика, и наоборот. Конечно, всегда есть вещи, которые «не попадают в аудиторию» в силу сложности самой системы «знак-символ-код»: например, неподготовленному человеку, который не знаком с Апулеем, Данте, архетипами эпохи Возрождения, античной философией, культурой Древней Греции, сложно получить удовольствие от той же «Аиды», но мы не будем рассматривать экстремальные случаи.

Так или иначе необходимо «четко попадать» в то, что живет в душе каждого человека. Искусство кино, по сути, является манипуляцией набором символов. Кино — да, «монтажный вид искусства», когда чередование кадров и планов создает нечто третье, большее, чем первое и второе, но, как и максимально сексуально, максимально привлекательное — это не проявленное, а додумываемое, достраиваемое в нашей голове — не «нарративное», так и в части кино максимально завораживающее — «достраиваемое» самостоятельно, символьное, условное.

hollywood_hill_1920x1440.jpgПервая система символов — это система знаков, которая знакома каждому на уровне генокода, который символизирует боль и радость: когда Лелуш пускает собаку бежать по берегу моря — это понятно всем; когда дети бегут навстречу, чтобы обнять, — это не нуждается в переводе; когда у Малика солнце светит в экран на открытом пространстве — не нужно ничего объяснять; когда Хичкок показывает узкие пространства, границу света и тени — это тоже не требует отдельного толкования, это все символы тревоги, символы счастья, которые одинаковы вне зависимости от места рождения для каждого человека.

Следующая система знаков, которые уже чуть более индивидуальны, которые исходят из наших первых опытов осознания, — эта система уже имеет более точные культурные настройки, и человек из одной страны находится в одной системе знаков и кодов, которые обозначают те же основные состояния в части диапазона переживаний — от счастья до тревоги, а человек из другой страны находится уже в другой символьной системе, но, так же как и в случае первой символьной системы, которая скорее про общее, что есть у детей, то вторая символьная система — она уже больше про подростковый опыт с некоторым личностным осознанием, с некоторым набором социальных клише в части «хорошо — плохо», которые неминуемо диктуются культурной средой конкретной страны, но даже и там есть единые, общие для всех вне зависимости от страны наборы воспоминаний, уже из детства. Набор импринтов, которые повлияли на нас, которые исходят из первых знакомств человека с самим собой и окружающей средой, которая все-таки еще индивидуальна от слоя к слою, от страны к стране.

Но более интересна новая система знаков, которая рождается на наших глазах, — эту систему знаков нам подарило так называемое массовое искусство, массовая культура. Это примерно как импрессионисты могли стоять только на предыдущих культурных традициях, так же как и дадаисты, и чтобы понять того же Гогена, нужно быть знакомым с творчеством Рубенса, чтобы понимать Пикассо — нужно быть знакомым с Ренуаром, а чтобы понимать Поллака и Уорхолла — как следующий фазовый переход, нужно просто быть знакомым с красками «супермаркета» — ведь те, кто «делал эти краски», тоже находились в рамках определенной эстетической традиции. Главное, что эту систему нам диктует окружающая визуализация, поэтому мы точно знаем, как выглядит «типичный полицейский», или «американский городок», или «врач», «убийство» и так далее. Третья символьная система — плоть от плоти точки бифуркации ткани визуальных образов, сопровождающих нас в жизни, которые благодаря транснациональным корпорациям наднациональны и инвариантны.

1368097034_vlcsnap-00001-1-1.pngИ понятие моды, понятие «больших стилей» — оно играет очень важную роль в этом единении. Если попросить любого человека из любой страны, где есть проводники массовой культуры — интернет, телевизор и кинотеатры, — закрыть глаза и представить «1950-е», «1960-е», «1980-е», «нулевые», он безо­шибочно попадет в стиль — в моде, в одежде. Это то, что уже всех нас связывает. Мода, стиль превратились в единую символьную систему, когда ничего не нужно объяснять, когда, просто обратившись к форме женских платьев и мужских костюмов, можно удивительным образом перенести зрителя или в прошлое с точностью вплоть до десятилетия, или в будущее, или подарить эклектику на экране, вводя контрапункты между визуализацией и происходящим.

И когда мы говорим о кино как об искусстве, которое затрагивает каждого, останавливает взгляд, — тут очень важно владение этими тремя символьными системами, которые именно что «ваша камера — как для художника кисть», кисть, а не «полароид», и тогда на выходе — искусство, которое затронет каждого, потому что символы и коды во многом уже едины, спасибо кока-коле и Голливуду, Диору, Готье, Версаче, и радость и счастье от индивидуальной «достройки» еще никто не отменял. Поэтому порно — по сути, не сексуально, потому что лишено тайны — условности, символьности, а иногда, идя в кино или включая телевизор, ты видишь полное отрицание тонких символьных взаимосвязей, которые и есть суть искусства, — ты видишь просто иллюстрацию.

А это все так же нелепо, как вместо «Подсолнухов» повесить снимок цветов, выполненных на айфон, и делать вид, что так и надо.

А... не надо — только индивидуальный солипсический постмодернизм и есть искусство, когда мы сами рождаем реальность внутри себя на основе внешних символов и кодов.

Комментарии (0)


Для возможности комментирования войдите в систему или зарегистрируйтесь


Самое популярное