Москва Тель-Авив логотип

Рядом в горе и радости



Образцом преданности мужу, вере и чести семьи для всего еврейского народа уже долгие годы служит рабанит Хая-Мушка

Xая-Мушка родилась в маленьком городе Барановичи недалеко от Любавичей в 1901 году. История ее семьи представляла собой непрерывную последовательность уважаемых духовных лидеров. Будучи дочкой, внучкой и правнучкой ребе, будущая ребецн провела детство в атмосфере любви, праведности, уважения и заботы друг о друге. Эти духовные свойства Хая-Мушка пронесла через всю свою жизнь.

Ее отец рабби Йосеф-Ицках нередко брал свою дочь с собой в разные места, воспитывая в ней настоящие еврейские ценности. Однажды они остановились в Орле у одного хасида. Ввиду серьезности разговора Хаю-Мушку отправили играть в соседнюю комнату с дочкой хозяина. Во время игры Хая-Мушка остановилась и таинственно спросила новую подругу: «Хочешь получить подарок?» Когда девочка согласилась, она тихо-тихо приоткрыла дверь и через щелку показала на человека, сидевшего за столом. «Видишь? — прошептала она.

— Это мой папа». «А где же подарок?» — удивилась девочка. «Это и есть мой подарок: я показала тебе моего папу», — ответила Хая-Мушка.

С ранней юности Хая-Мушка демонстрировала острый ум, твердость принципов и тягу к образованию — кроме родного языка ашкеназских евреев, идиш, иврита и языка Торы молодая девушка легко и непринужденно читала и писала на немецком, французском, русском и английском, чем никогда не гордилась, считая свободное владение языками не самоцелью, а средством для общения.

Со своим мужем, седьмым Любавическим Ребе, Хая-Мушка была знакома с детства. Ее дед очень хорошо знал отца Менахема-Мендла Шнеерсона и очень хотел, чтобы молодые люди поженились. Кроме того, у них был общий предок в четвертом колене. Однако это совсем не было похоже на династический брак — их отношения строились на преданности не только друг другу, но и делу всей своей жизни, вере, традициям и еврейскому духу. Свою свадьбу Менахем-Мендл и Хая-Мушка сыграли в 1929 году в Варшаве. Среди гостей значились все знаменитейшие еврейские лидеры того времени. Уже тогда многие понимали, что этот брак — историческое событие в жизни народа.

После свадьбы молодые переехали в Берлин. Именно этот город выбрал ребе. Рабанит последовала за ним с готовностью и пониманием, а также невыносимой тоской по родительскому дому. Десятки лет она была рядом со своим мужем, став для него источником душевных сил.

После прихода нацистов к власти в Германии оставаться там становилось все опаснее. Хая-Мушка рассказывала, как однажды, когда они с ребе шли по Берлину, встретили группу нацистов в мундирах. Когда она их увидела, то попросила мужа зайти в ближайший магазин и переждать, пока они пройдут мимо. Но ребе ответил отказом, и они продолжили свой путь. Однако антисемитизм в Германии рос настолько быстро, что молодой семье пришлось переехать во Францию.

В Париже супруги сняли однокомнатный номер в гостинице, который был и столовой, и спальней, и гостиной одновременно. Хая-Мушка помогала своему мужу во всем. Она ценила его время выше всего и старалась взять на себя все его возможные заботы. Известно, что рабанит приходилось ездить в деревню за многие километры от Парижа, чтобы купить качественные продукты, которые соответствовали самым строгим требованиям кашрута. Также очевидцы вспоминали, что она сама просеивала муку и пекла мацу в маленькой печке. Когда об этом узнал один хасид, он снял для них дорогую квартиру, обставил ее новой мебелью, после чего сообщил ребецн, что они с мужем могут переезжать на новое место, на что Хая-Мушка ответила отказом, сославшись на то, что ее муж принципиально не согласен принимать такую помощь. Этот поступок полностью отражал сущность Хаи-Мушки — полное доверие и преданность своему ребе.

В 1950 году после смерти шестого Любавического Ребе Хабадская община обратилась к Менахему-Мендлу с просьбой возглавить движение. Целый год он отказывался от этой должности, но в итоге согласился благодаря усилиям ребецн. Решающим аргументом послужили ее слова: «Я не верю, что все, что делал мой отец эти 30 лет, зря, что все его жертвы оказались ненужными! Это не должно прекратиться!» После этого из Парижа Менахем-Мендл и Хая-Мушка переезжают в Нью-Йорк, в центр Всемирного Любавического движения.

Менахем-Мендл Шнеерсон как глава тысяч хасидов не мог себя спокойно чувствовать, если хотя бы один его хасид находился в опасности. Это требовало огромного количества духовных и физических сил. Ребе часто задерживался допоздна, и его жена всегда дожидалась его. Без помощи своей преданной ребецн было бы тяжело справиться с такой нагрузкой. Их отношения отличались настоящей любовью и взаимностью. Несомненно, в лучах величия Шнеерсона есть сияние заслуг его верной супруги.

Удивительно, но практически не сохранилось никаких документов или фотографий, показывающих жизнь Хаи-Мушки. Она действительно была необычайно скромной женщиной, которая всегда оставалась в тени, неузнанной и незнакомой большинству людей. Ее девизом были строки стиха из Теилим: «Слава дочери королевской в красоте души ее». Но рабанит заботилась не только о здоровье мужа, предлагая свою моральную поддержку и советы. Она сама помогала огромному количеству людей и делала это предельно тактично и корректно. Эконом дома Любавического Ребе рассказывал, что каждый будний день он увозил ребецн в какой-нибудь парк или сад.

Возвращаясь домой после одной из таких поездок, он обнаружил, что на одной из улиц, по которой он обычно всегда проезжал, было перекрыто движение. Тогда ему пришлось выбрать другой путь. Проезжая перекресток, эконом заметил стоящий большой фургон для перевозки мебели возле дома. Проехав еще несколько кварталов, Хая-Мушка попросила его вернуться назад. «Зачем?» — удивленно спросил эконом, на что услышал ответ: «Все в этом мире происходит по велению свыше. Всем управляет Б-жественое провидение. А это значит, что все идет согласно тщательно продуманному Вс-вышним плану. Дорога, по которой мы обычно возвращаемся, оказалась закрытой. Вряд ли это стало случайным стечением обстоятельств». Выяснилось, что семья с тремя маленькими детьми задолжала несколько тысяч долларов и была вынуждена съехать. Когда Хая-Мушка узнала об этом, она достала свою чековую книжку, выписала чек на требуемую сумму и попросила тихо передать его хозяину квартиры, чтобы несчастная семья не чувствовала стыд.

У ребецн не было своих детей. Однажды Хая-Мушка беседовала в своем доме с хасидской парой, пришедшей в гости. Их маленькие дети обыскивали гостиную на предмет игрушек. Когда они их не нашли, один мальчик со всей детской непосредственностью спросил: «А где же ваши дети?» В комнате повисло неловкое молчание. Все знали, что Хая-Мушка ждала своих детей более полувека, но так и не дождалась. Но она только улыбнулась и сказала: «Мои дети? Вы все мои дети».

Хая-Мушка ушла из мира в 1988 году. Ее проводы были по-настоящему грандиозные — 15 тыс. человек провожали ребецн, ставшую идеалом еврейской женщины. Сегодня в ее честь названы тысячи еврейских девушек. Ее муж говорил, что если назвать свою дочь в честь ребецн Хаи-Мушки, то это делает ее и дочерью этой великой женщины — ориентира праведности, скромности и любви.

Комментарии (0)


Для возможности комментирования войдите в систему или зарегистрируйтесь


Самое популярное