Москва Тель-Авив логотип

Чему учат кризисы

Александр Хаминский

Главный редактор журнала  «Москва – Тель-Авив»

О кризисах надо знать главное: они случаются и они заканчиваются. Ни одна экономика мира не застрахована от потрясений, вызванных изменением конъюнктуры рынка и управленческими ошибками.

Впервые про циклические кризисы как неотъемлемую черту капитализма написал Карл Маркс, и вся история XX века доказала его правоту: экономические кризисы переплетались с политическими и идеологическими, усугублялись демографическими и социальными. В последнее же время кризисы стали «приключаться» настолько часто, что некоторые эксперты считают их проявлениями грядущих глобальных изменений в мировой экономике. Универсальный рецепт предотвращения или смягчения экономических кризисов пока еще не найден. Зато, изучая опыт уже миновавших, каждый из нас может выработать для себя универсальную стратегию выживания, чтобы в тот момент, когда ситуация нормализуется, быть готовым принять новые обстоятельства. 

И здесь, как и во многих других случаях, за советом следует обратиться к лучшему в мире учителю – к истории. 

Есть у революции начало 

1913 год в России ознаменован блестящими экономическими показателями. В ходе подготовки к торжествам по поводу 300-летия династии Романовых была собрана подробнейшая статистика, подтверждающая потрясающие успехи страны в самых различных сферах жизни. С этими эталонными цифрами еще долго будут сравнивать успехи советской эпохи, так как страна оправилась после жестокого мирового экономического кризиса 1900–1903 годов и превратилась в наиболее быстроразвивающееся государство в мире. 

Железнодорожные пути увеличивались ежегодно на 1500 километров. Путиловские заводы по объему производства уступали лишь предприятиям Круппа в Германии и Армстронга в Великобритании. Активно осваивался Донбасс. В урожайные годы Россия поставляла на мировой рынок до 40% всего товарного зерна, а в Волге ловилась белуга весом по несколько сотен килограммов. Имена Менделеева, Павлова, Сеченова, Мечникова, Тимирязева, Пирогова, Попова гремели на весь свет и служили в том числе доказательством качества российского образования. 

Однако была у этой картины всеобщего процветания и теневая сторона. 40% инвестиций в страну составлял иностранный капитал: вся каспийская нефть принадлежала шведскому семейству Нобелей, крупнейшие в стране Ленские золотые прииски – английской компании «Лена Голдфилдс». И это не единичные примеры. Деревня разорялась и деградировала, так как за 50 с лишним лет – еще со времени отмены крепостного права в 1861 году – вопрос о земле не был решен (о назревании тяжелого земельного кризиса живописно написал публицист-народник А. Н. Энгельгардт в своих «Письмах из деревни»). 

Финансовые проблемы царское правительство предпочитало решать с помощью увеличения государственной задолженности, так что позднее – на Генуэзской конференции в 1922 году – советской делегации был предъявлен иск к оплате долгов царского правительства: сумма с набежавшими процентами составила 18,5 млрд золотых рублей. Это было эквивалентно более чем 10 тыс. тонн золота, то есть в 14 раз превышало весь золотой запас царской России накануне Первой мировой войны. Сюда же можно отнести и такой красноречивый факт: аграрная Россия вообще не производила у себя тракторы. Только 5–7% населения жило, как бы мы сейчас сказали, «по-человечески», а до 80% – буквально выживало. 

Системные противоречия обострились во время войны, самодержавный режим не смог их разрешить. Случился февраль, а затем – октябрь 1917 года. 

УРОК № 1
Даже когда вам кажется, что все идет хорошо и правильно, возможно, кризис уже пустил корни и готовится разорвать устоявшийся миропорядок. Очень важно постоянно корректировать стратегию и тактику развития и своевременно реагировать на тревожные сигналы. Для этого сама система должна быть гибкой – ради собственного выживания. Ведь если не решены краткосрочные проблемы, они хронизируются, усугубляются, превращаются в непреодолимые в рамках данной системы противоречия, разрешить которые может только новая система, сметающая старую.  

Есть ли жизнь после нефти? 

В советскую эпоху слово «кризис» использовалось лишь для характеристики ситуации на «загнивающем Западе». Страна, выпав из системы глобальной экономики, выбравшись из потрясений революции и Гражданской войны, приступила к построению системы, которая, как казалось идеологам марксизмаленинизма, застрахована от колебаний биржевых котировок, перепроизводства товаров, инфляции, банкротств и прочих неотъемлемых атрибутов свободного рынка. И действительно, когда в США и Европе бушевала Великая депрессия, у нас в октябре 1929 года был дан старт индустриализации. Уже после первой пятилетки Советская Россия вышла на такие показатели промышленного производства, которые вывели ее на второе место в мире. Запад, разумеется, не ожидал столь бодрого рывка. Индустриализация проводилась до июня 1941 года. За это время в стране было построено более 9600 предприятий. При всей сложности и неоднозначности социальных процессов, непосредственно связанных с успехами советской экономики, благодаря «русскому экономическому чуду» Советский Союз смог выстоять и победить в Великой Отечественной войне. И тезис о том, что «Сталин принял страну с деревянной сохой, а оставил с атомной бомбой» абсолютно верен. 

Однако, пока страна жила все «лучше и веселее», отстраивая и защищая двуполярную мировую систему, внутри советской экономики накапливались противоречия. На фоне гонки вооружений и щедрой «братской помощи» своим сателлитам советские люди жили более чем скромно (за исключением высшей партноменклатуры, выдающихся деятелей науки и культуры и работников «теневого сектора»). 

Поворотной точкой в мировой истории и истории нашей страны стал нефтяной кризис 1973–1979 годов. 

Впервые цена на нефть стала мерой политического воздействия и прозвучал лозунг «нефть как оружие». Осенью 1973 года ОПЕК, который фактически руководил мировым нефтяным рынком, провел сразу три мероприятия: сокращение добычи, введение эмбарго на поставки в ряд стран и увеличение цен, которые тогда регулировались контрактами. Закончились годы относительно дешевой нефти и стабильных цен на нее. Началась эпоха дорогого и очень волатильного сырья, высокой инфляции, нестабильного экономического роста, огромных потоков «горячих денег», перемещающихся из страны в страну, и, наконец, нового расклада сил на геополитической шахматной доске, где вес игроков стал в огромной степени определяться наличием или отсутствием у них нефтяных запасов. 

Непосредственным толчком к нефтяному шоку стала Арабо-израильская война в октябре 1973 года, известная как Война Судного дня. Готовность США предоставить Израилю новое вооружение вызвала реакцию арабских стран, объединенных в ОПЕК. Они объявили нефтяное эмбарго против США, Канады, Великобритании, Нидерландов и Японии. Эмбарго продлилось всего полгода, но вызвало рост цен с 3 до 12, а затем и до 50 (!) долларов за баррель. 

Произошло глобальное перераспределение экономической силы между экспортерами и импортерами нефти, нефтяными компаниями и государствами – получателями нефтяной ренты. Найти быструю замену арабской нефти было невозможно, и в развитых странах началась так называемая стагфляция – сочетание экономического спада с неконтролируемым ростом цен. 

Другим новым явлением стало появление нефтедолларов, то есть финансовых излишков, которые не могла поглотить экономика стран-экспортеров. Общее падение производства в США и Европе составило 20–30%. Работы лишились 15 млн человек. Возникла паника по поводу того, что «арабы сейчас все скупят», но, к счастью, этого не произошло. Зато в США и Европе начали развивать программы энергосбережения и разрабатывать стратегии уменьшения зависимости от импортной нефти. Эта политика принесла не быстрые, но ощутимые плоды. 

Казалось бы, СССР должен был оказаться в выигрыше от нефтяного кризиса. Действительно, в годы правления Брежнева, как никогда прежде, возросла добыча нефти и газа, началось стремительное освоение сибирских месторождений. Однако вплоть до 1975 года СССР экспортировал довольно ограниченные объемы нефти, оставляя ее преимущественно для внутреннего потребления. К тому же подавляющая часть советских сырьевых ресурсов продавалась членам СЭВ по фиксированным ценам, то есть в четыре-пять раз ниже рыночных. Кроме того, Советский Союз был вынужден получать нефть по мировым ценам из арабских стран в счет оплаты долгов, что наносило прямой удар по экономическим интересам страны. 

Тем не менее 1970-е остались в истории страны и памяти людей как наиболее благоприятное десятилетие, когда неуклонно повышался уровень жизни, ведь заметная часть валютной выручки тратилась на импорт продовольствия и закупку товаров народного потребления. Однако гипертрофированные военные расходы (12% от ВВП) и неэффективный агропромышленный комплекс (производительность колхозов была в четыре-пять раз ниже аналогичных фермерских хозяйств в США) плюс громоздкая командно-административная система управления страной обнуляли успехи экспортно-сырьевой отрасли. 

Второй раунд повышения нефтяных цен в 1980–1981 годах последовал сразу же за событиями Иранской революции. Цены взлетели до отметки выше 100 долларов за баррель. Однако подъем оказался недолговечным, и уже в 1987 году цена на нефть упала до уровня 1970-х. Началось десятилетие дешевой нефти и закат влияния стран ОПЕК на мировую экономику. 

В СССР же процессы распада приобрели практически неуправляемый характер, а в руководстве страны не нашлось ярких лидеров, обладающих волей и возможностями трансформировать систему так, чтобы предотвратить ее полный крах.

УРОК № 2
Каждого волнует вопрос оценки и прогнозов рисков, но, к сожалению, человечество пока не научилось предугадывать то, что американский экономист Насим Талеб броско назвал «черными лебедями». Ведь до XVII века считалось, что лебеди могут быть исключительно белыми, пока в открытой Австралии не были обнаружены лебеди с черным оперением. Так же и в нашей жизни: то, что мы считаем незыблемым, внезапно может перевернуться с ног на голову. Иными словами, если индейка с каждым днем все больше радуется тому, как прибавляет в весе, это не значит, что ее не положат на стол, как только она вырастет до достаточных размеров. И жизненно важно – не быть такой «индейкой»!  

Кризис, который всегда с тобой 

За четверть века, прошедшие с момента крушения СССР, все мы на собственной шкуре узнали, что такое экономический, финансовый, ипотечный и нефтяной кризисы. Мы пережили приватизацию, ваучеры и чеченские авизо, обесценивание денег, галопирующую инфляцию, дефолт – в общем, наступили на все заботливо разложенные историей грабли. Однако благодаря удачной конъюнктуре на нефтяном рынке обновленная Россия не только устояла, но и в определенный момент начала демонстрировать экономический рост. Российские миллионеры появились в списках Forbes, а рядовые граждане, планируя отпуск в Турции или Египте, нет-нет да и приценивались к Сейшелам и Бали. «Первой ласточкой», которая, как теперь принято считать, стала репетицией глубокого мирового экономического кризиса, стал так называемый кризис доткомов, когда инвестиции в IT-сектор взвинтили акции интернет-компаний и в один непрекрасный день 2000 года «пузырь» лопнул. Кризис доткомов обрушил только высокотехнологичный сектор и почти не коснулся фундаментальных основ мировой экономики. Но уже в 2007-м все стало значительно хуже, поскольку триггером падения стал ипотечный кризис в США, который затронул финансовую систему и приобрел черты глобальной экономической катастрофы. Огромный объем денежной массы был роздан в форме дешевых ипотечных кредитов людям, которые заведомо не могли эти деньги вернуть. Еще в 2006 году практически все компании, предоставлявшие ипотечные кредиты, заявили об убытках, были и случаи банкротства. 

К 2007 году кризис перекинулся на Европу и докатился до России. Большинство американских и европейских банков, инвестиционных и хеджевых фондов ощутили кризис ликвидности и сообщили о многомиллиардных убытках. В 2008м начали обваливаться фондовые биржи. Попытки вести скоординированные действия для противостояния кризису, уже названному самым тяжелым за последние 50 лет (с 1973 года), до сих пор не привели к стабилизации ситуации. России некоторое время удавалось оттягивать наступление каких-либо разрушительных последствий благодаря вливаниям из ресурсов так называемого стабилизационного фонда, аккумулированного до 2007 года. Однако сопротивляться глобальной понижающей тенденции на 100% невозможно. Тем более что запас прочности российской экономики с ее несбалансированной структурой, ориентацией на быстрый возврат инвестиций, пляшущим курсом рубля и проблемой бегства капиталов весьма невысок. 

Откуда прикатит очередная волна кризиса? Некоторые аналитики, по традиции, называют США, другие – Европу (видимо, с намеком на Грецию), третьи ставят на Китай. Собственно, это не столь важно, поскольку мировой финансовый рынок един и крупные инвесторы присутствуют на всех региональных рынках одновременно. При этом все специалисты сходятся во мнении, что новые глобальные потрясения, как, впрочем, и выходы из них, – впереди.

УРОК № 3
Кризисы могут быть результатом естественного развития событий, а могут быть искусственно созданы в интересах группы заинтересованных людей и организаций. Трудные времена, которые приходят на смену сытым и тучным, – это нормально, если понятно, ради чего стоит потерпеть. В конце концов, не все в жизни измеряется наличием батона колбасы и его размером. С другой стороны, кризис – это не только разрушение чего-то привычного, но и новые возможности. Важно научиться видеть их и правильно ориентироваться в турбулентные времена. В конце концов, ни одна биография богатого человека, само- стоятельно заработавшего свое благосостояние, не обошлась без эпизода, когда он потерял все, но нашел в себе силы подняться и начать заново. 

*** 

Александр Яковлевич Лившиц, занимавший пост министра финансов в правительстве Российской Федерации в 1996–1997 годах, однажды остроумно заметил: «Российский цикл известен: летом жарко, зимой холодно, весной реформы, а осенью – кризис». И точно – пора бы привыкнуть! Кризис – это не обязательно «все плохо», точно так же, как и отсутствие оного не означает, что «все хорошо». Но когда есть понимание, что трудные времена пришли всерьез и надолго, надо сконцентрировать все усилия, чтобы, с одной стороны, приспособиться к новой реальности, с другой – обнаружить в ней свои личные точки роста. Да, придется пересмотреть систему приоритетов. Но есть вещи, на которых экономить нельзя. Это любовь и дружба. Это люди, с которыми вам хорошо и интересно работать и проводить досуг. Люди, которые питают вас энергией. Люди, помогая которым, мы осознаем свою значимость. 

А главное – не паниковать и не бояться, потому что преодолимо все, кроме смерти. Хоть кризис, хоть «золотой век» – надо жить и радоваться жизни!